Почести Маннергейму и примирение с прошлым

on . просмотров: 357

Источник: © МИА «Россия сегодня»
Автор: Михаил Демурин

История с незаконной установкой в Санкт-Петербурге памятной доски Карлу Маннергейму, генералу российской императорской армии и финскому президенту и фельдмаршалу, закончилась тем, чем и должна была закончиться: со здания учреждения Министерства обороны России эта доска была снята. Её определили в музей Первой мировой войны "Ратная палата" в заповеднике "Царское Село", причём без реставрации, в качестве "символа исторических споров в современном российском обществе".

Нет худа без добра

Если бы не история с установкой памятной доски, мало кто стал бы сегодня копаться в деталях жизненного пути Маннергейма или обстоятельствах участия Финляндии в гитлеровской агрессии против СССР.

В этом случае было бы легче удерживать фигуру Маннергейма в облаке благодушных определений: он, мол, "верный подданный государя-императора", "героический российский генерал", "сторонник хороших отношений с СССР".

Проще было бы заявлять, что финны не подвергали Ленинград артобстрелам не потому, что у них не было дальнобойной артиллерии, а из любви к питерской архитектуре и русскому народу. Да и про попытки финских военных перерезать "Дорогу жизни" уже никто не стал бы вспоминать.

Но теперь правда о финском военном и политике заполнила интернет.

Кто же такой Карл Маннергейм

Карл Маннергейм был и останется и верным генералом Николая II, и героем Первой мировой войны, и отважным исследователем Азии — тут спору нет.

Но кроме этого, он был и деятелем иного рода. Соучастником целенаправленных репрессий в отношении русских в Финляндии в 1918 году. Врагом нашей страны всё послевоенное время. Союзником Гитлера, отказавшимся в 1944 году от этой роли только под угрозой неминуемого разгрома и Гитлера, и самой Финляндии.

Сторонником добрососедских отношений с нашей страной не в принципе, а только в обстоятельствах, когда Россия сильна, и другого выхода нет.

Эта его сторона как исторической фигуры гораздо важнее всего остального. Особенно с учетом того, что сегодня творят некоторые наши бывшие соотечественники по периметру сегодняшних границ России.

Маннергейм, Сталин и "дружба" с Финляндией

По завершении Великой Отечественной войны, когда Сталин взял курс на формирование вокруг СССР пояса добрососедства, Карл Маннергейм был выведен из-под суда над финскими военными преступниками, хотя предложения судить и его вместе с другими в Кремль поступали.

Позже данная фигура также трактовалась в СССР с явным пиететом — довлел "особый характер" отношений с Финляндией.

То же самое мы наблюдали и в 1990-е и 2000-е годы, когда существовала установка на создание "общеевропейского пространства" и на Хельсинки в этой связи возлагались особые надежды.

Сегодня оценка политики Финляндии в отношении нашей страны становится более реалистичной, но часть иллюзий на её счёт всё ещё не изжита. Неизжитыми в этой связи, а также по причине внутренних культурно-исторических мотивов, остаются и симпатии к Маннергейму.

Примечательно, что для обоснования этих симпатий их немногочисленные сеятели, а также их "группа поддержки" из числа монархистов и прозападно настроенных либералов приводят нам в качестве аргумента вышеупомянутое отношение к финскому президенту со стороны Сталина. Того самого Сталина, чью позицию и политику в других вопросах они бичуют как волюнтаризм тирана.

История с памятным знаком Маннергейму как свидетельство

Прежде всего эта история стала свидетельством специфического отношения околовластных "начальников" (открывал доску бывший глава администрации президента России Сергей Иванов) к мнению общественности. Попытка увековечить память о Карле Маннергейме, предпринятая ещё в 2015 году, уже тогда вызывала возмущение по всей России и особенно в северной столице. Тем не менее в 2016 году доску вновь решили установить. И установили — с известными последствиями.

Можно, конечно, считать, что вопрос формирования исторической памяти — это дело избранных, причём дело, которое так или иначе может служить вспомогательным инструментом для решения конъюнктурных политических задач. Но ни до чего хорошего такое пренебрежение мнением общественности и исторической правдой не доведёт.

Продемонстрирован и двойственный подход к законодательным основаниям для установки памятников общественной значимости. Заявляя сегодня, что они осуждают противозаконные действия и "войну с памятниками", инициаторы установки доски лукавят: они сами сделали своё дело без согласования этого вопроса с санкт-петербургскими властями и общественностью. А речь, напомню, идёт о Российском военно-историческом обществе, которое, казалось бы, должно выступать в качестве примера поведения в подобных вопросах.

Посвящённая Карлу Маннергейму доска, действительно, стала объектом прямого физического воздействия: её и краской обливали, и топором рубили… Это формально плохо. Но ведь голос-то общественности никто услышать не захотел! Более того, если бы всех этих проявлений несогласия не было, памятная доска Маннергейму оставалась бы на своем месте, служа вызовом памяти павших в 1941 — 1944 годах защитников Ленинграда и погибших в нём блокадников.

Думаю, ни один из бойцов и командиров Красной Армии, которых сегодня находят и хоронят поисковики, не захотел бы быть увековечен вместе с финским маршалом.

Есть преступления, которые простить нельзя

Проблема здесь, однако, не сводится к Великой Отечественной войне. Радетели за добрую память о Маннергейме говорят о необходимости нашего примирения с прошлым в принципе. Прошлое у нашей страны и её народов действительно непростое, противоречивое, но всё же цельное. Это цельное представление, однако, складывается только в том случае, если смотреть на прошлое в первую очередь под углом зрения национального самосознания.

Маннергейм мог быть верен Николаю II, а мог с уважением относиться к Ленину, из рук которого финны получили независимость, но что это меняет в вопросе о его участии в войне на уничтожение против нашей страны? Разве предыдущие, пусть и хорошие, дела снимают с человека вину за последующие преступления?

Говоря о примирении с прошлым, необходимо помнить, что гражданская война закончилась в нашей стране в 1921 году. 22 июня 1941 года те, кто не согласился с победой Советской власти, получили возможность достойно признать эту победу, встав на защиту родины. Они пришли к Победе 1945 года и благодаря существованию в нашей стране Советской власти, и вместе с ней. Те, кто вместе со смертным врагом своей отчизны пошёл против неё, поставили себя в положение не противников Советской власти, а врагов своего народа. Какое же с ними может быть примирение?

В эту категорию перешёл и Карл Маннергейм. В ней оказались и несколько других достойных в прошлом генералов и офицеров императорской армии, а также представителей российской аристократии — не хочется сейчас упоминать их фамилии, хотя и забывать их нельзя. Они для нас прежде всего соучастники нацистских преступлений, и все попытки доказать иное, тем более выставляя их "за их прошлые заслуги" в качестве достойных почитания фигур русской истории, приведут не иначе как к новому гражданскому противостоянию, которого по данному вопросу давно, ещё с середины прошлого века, в России не существует.

Что имеем в итоге

В своём нынешнем виде памятная доска Маннергейму стала свидетельством вовсе не "споров" в современном российском обществе, а его, общества, твёрдого нежелания идти на навязываемые неприемлемые нравственно-исторические компромиссы. С другой стороны, она засвидетельствовала банальную недальновидность тех, кто инициировал её установку. Именно в таком качестве она теперь и упокоится в музее.

Что же касается исторической фигуры Маннергейма, то люди будут изучать её совсем не по этой доске.


( 3 Голосов ) 

У вас недостаточно прав для создания и отправки комментариев и ответов.
Зарегистрируйтесь пожалуйста на сайте!
При регистрации указывайте, пожалуйста корректные данные.

Наши Партнеры